sherlie: (Красота)
[personal profile] sherlie
Продолжаем.



На следующий день часовые доложили бабушке и Кэтрин о появлении отцовского отряда вскоре после утренней трапезы. Видимо, они выбрались на опушку леса и теперь приближались к воротам. Челядь высыпала встречать лорда Генри во двор, а супруга, дочь и тёща по первой жене дожидались в замковой зале. Анна поглядывала в окно – уже приехали или ещё нет?
Лорд въехал во двор, дождался, пока подъедут его люди, и они помогли ему спешиться. Что такое с отцом? Как будто не может наступить на ногу!
Он так и вошёл в залу – опираясь на плечи двух дюжих парней, это же Сэм и Гарри! Кэтрин подошла к нему поприветствовать, он только кивнул, поцеловал ей руку, осведомился о её сроках.
- Ожидаем со дня на день, милорд, - сурово сказала бабушка.
- Миледи Анна, и вы, дочь моя, идёмте, мне нужно переговорить с вами обеими.
- А со мной? – тут же спросила Кэтрин.
- А с вами позже, миледи, - лорд оценивающе оглядел её живот, и велел вести себя в комнаты бабушки. А там - усадить - в кресло и принести согретого вина.
- Генри, ты и вправду намерен выдать Анну замуж за это ничтожество? – сурово спросила бабушка, едва дверь за парнями закрылась.
- Погодите, миледи, - отмахнулся он. – Глоток вина, и я расскажу вам всё, и даже больше, чем вы, возможно, хотели бы знать! Нет, оставьте Анну, пусть она тоже слушает, ей нужно это слышать.
- Что ещё за напасти на наши головы? - нахмурилась бабушка.
- Вот именно что напасти, - отец глотнул вина, поставил кубок и продолжил. - Я расскажу, а вы уж сами судите, что и как. Вчера мы собирались заночевать в таверне Дэна Красного Носа, что с той стороны Волчьего Леса, а уж утром ехать дальше. Уже и таверна была видна, и опушка леса за ней показалась, и тут Черныш, чёртова тварь, словно обезумел и понёс меня, один дьявол знает, куда. То есть в лес. Да не по дороге, а в ту сторону, где лично я отродясь не бывал, через бурелом и овраги. Не знаю, сколько времени мы так скакали, уже стемнело. Ясное дело, что в какой-то момент этот чёрный гад споткнулся обо что-то и сбросил меня, и умчался, куда глаза глядят. А я остался лежать в овраге.
Попытался встать - не могу стоять на ноге совсем. И темнота кромешная вокруг, деревья небо загораживают, луны не видно. Куда идти - непонятно. Огонь развести - и то нечем, всё в седельных сумках осталось. Нож на поясе да в сапоге ещё один - и только. И в довершение всего дождь пошёл.
А потом невдалеке завыли волки.
Я ведь никогда не задумывался, почему этот лес - Волчий. Волки - они везде есть, порода их такая и судьба им - в лесу жить. Но эти волки выли как-то, ну, неправильно, что ли - такой зверской тоски я у них ни разу не слышал, а сами понимаете, охотиться доводилось, и не единожды.
Уже и помолился даже - всем, кого вспомнить удалось. И Господу, и Пречистой, и святому Николаю, и Рафаилу-архангелу, но вой слышался всё ближе и ближе. А потом послышались шаги, вроде человечьи.
Нет, я подумал, конечно, что никакой человек в ночь Самайна не полезет в глубину Волчьего Леса. Но убежать-то было не на чем, нога мне по-прежнему не повиновалась. И было ясно - если тот, кто идёт сейчас сюда, знает здешние места, то и прятаться от него тоже бесполезно. Я попытался хотя бы сесть, и повернулся лицом в ту сторону, откуда слышались шаги.
Ветви раздвинулись, и человек спустился в мой овраг. Если это был человек, конечно! Он не освещал дорогу ни фонарём, ни факелом, и всё же точно вышел прямо к тому месту, где я прислонился к дереву.
- Привет тебе, ночной путник, - заговорил он обычным человеческим голосом.
- И тебе привет, только я хотел бы видеть того, с кем говорю, - ответил я.
- Что ж, изволь, - факел у него был-таки, и он как-то очень быстро его зажёг. - Смотри.
А дождь к тому времени поутих немного. Я глянул - знаете, ничего особенного. Вроде по облику человек. Волосы светлые, мокрые. Глаза мрачные, и смотрит очень пристально. Сам весь в тонкой коже, вышитой серебром - и дублет, и штаны, и сапоги даже, в свете факела так и сверкает. Подтащил лежащее поотдаль бревно и сел на него - напротив меня. Спросил - кто я, откуда, и как оказался в лесу в такую ночь, когда разумные люди сидят дома у камина и молятся, ну, или сказки слушают - кому как больше по нраву. Я рассказал ему про чёртова коня, и не знаю, поверил он или нет, но спросил - желаю ли я испытать судьбу и оставаться здесь до утра или же предпочту вернуться обратно к своим людям. Я сказал было, что уж как-нибудь до утра досижу, а утром меня непременно найдут, но тут примолкшие было волки как взвоют снова, и мне показалось, что они ближе, значительно ближе к нашему оврагу. Тут гость - или хозяин тех мест, я, возьми меня преисподняя, не понимаю и сейчас - рассмеялся и ответил, что найдут, конечно найдут, всё найдут, что от меня останется. Например, серебряную пряжку уж точно никто есть не станет. И пуговицы скорее всего выплюнут. Я сидел ни жив, ни мертв, мне показалось, что нас окружили четвероногие твари, и я слышу за спиной шаги их мягких лап.
И тут он говорит - а знаешь, я ведь могу вывести тебя к таверне старого Дэна, и ни зверь, ни человек тебя не тронет по дороге. Только, говорит, будет у меня одно условие. Я, конечно, спросил - какое условие. Такое, какое тебе по силам, - усмехнулся он. Тогда я сказал - если это мне по силам, то я выполню его, у меня наследник вот-вот родится, мне ещё его на ноги ставить, мне нужно домой! Он усмехнулся как-то странно и говорит - слышал я, есть у тебя незамужняя дочь. Две старшие замужем, а младшая пока ещё не выпорхнула из родительского гнезда. Я - вдовец, и ещё у меня где-то бродит по свету неженатый сын, так отдай свою дочь либо за моего сына, если он вдруг найдётся, либо за меня, если он не вернётся в родительский дом. А я выведу тебя из леса и передам в руки твоим людям.
Я задумался - с одной стороны, мы уже предварительно обсудили брак Анны с Уолтером, но окончательного договора не было. Он заметил, что я замолчал, и снова усмехнулся. Жизнь за жизнь, говорит. Ты, говорит, останешься жив и увидишь своего младшего ребёнка, а твоя дочь будет в моём доме как за каменной стеной, хорошо ей там будет и привольно. Чай, не звери какие, не обидим.
Ну что мне тут было делать? Согласился я. Спросил только, кто же он такой. Он встал, раскланялся, будто в приёмной у её величества, и назвался Реджинальдом, владельцем Черной скалы. Я даже припомнил, что когда-то давно проезжал мимо этой Черной скалы - там, на другом краю Волчьего леса. Эта скала и вправду как будто вырастает из земли, и на вершине - замок.
Он сказал - хорошо, мы договорились. И добавил, что не позднее, чем через семь дней, приедет к нам в замок за невестой. Пусть она готовится.
И что вы думаете? Он свистнул, тут же появился конь, за ним другой. Подсадил меня в седло, вскочил сам, велел держаться крепче - мол, дорога плохая и долгая. И вправду, неслись мы, как ветер, и только с первыми рассветными лучами выехали из леса. Подъехали к таверне, а там уже мои парни собирались идти на поиски. Лорд Реджинальд помог мне сойти на землю, кивнул Дэну, и был таков, только копыта цокнули.
Дэн сказал - да, проезжает мимо иногда, неразговорчив, но щедр. Но тут уж было не до бесед - мне помогли переодеться, накормили, посадили в седло, и мы отправились домой. На этот раз без приключений.
Поняла, Анна? Готовься.
Отец попытался переменить положение тела, но скривился от боли. Бабушка тут же шикнула на Анну:
- Быстро неси мои припарки, сейчас лечить будем!
Анна, сама не своя, встала и отправилась в бабушкину кладовку. Закрывая дверь, услышала разгневанный шёпот бабушки:
- Идиот несчастный, и как тебя только угораздило так вляпаться? Ты хоть знаешь, кто это такой?

* * *

Три следующих дня Анна не заметила. Утром она поднималась по слову бабушки, шла в трапезную и в часовню, потом бабушка выдавала ей порцию работы по дому. Уже начали собираться гости, которых отец пригласил праздновать рождение наследника, их нужно было размещать, кормить-поить и развлекать.
Отец прилюдно радовался - как же, нога уже почти не болела, бабушкино лечение пошло впрок. Он чудом спасся от неминуемой гибели, у него вот-вот появится долгожданный наследник - чего ещё желать? А что младшая дочь ходит, как в воду опущенная - ну да он Анну и в лучшие дни не всегда замечал.
Но Анна пару раз заставала его одного, и видела - он боится. Он очень боится. Она попыталась спросить, в чём дело, но он никогда не отвечал ей на серьёзные вопросы, не ответил и сейчас. А о чём они шепчутся с бабушкой, когда остаются вдвоём - не удалось подслушать ни ей, ни Бесс, первой замковой сплетнице.
А бабушка только глядела сурово и выдавала новую работу. Поэтому Анна делала, что велено, а потом пряталась или на чердаке, или в своей рабочей комнате. Первый день она просто сидела, смотрела в стену, а слёзы сами текли по щекам. Чего боится отец? За кого он сговорил её, спасая себя, что теперь сам не свой? Неужели может быть что-то хуже жизни с кем-то вроде лорда Уолтера? И бабушка нисколько не рада, а она только и мечтала, что отправить лорда Уолтера восвояси.
Но время шло, ничего не случалось, и Анна постепенно возвращалась к обычным своим делам. Например, нужно было доплести сеточку на голову из бисера и оставшихся от шитья жемчужин. Лишь Господь знает, для чего ей теперь эта сеточка, но занятые руки - это правильно. Более того, она и петь попробовала, но - не пелось. Её жизнь вдруг напомнила ей песню - ту самую, о девушке, которую выдали замуж за кого захотели родные, а она потом взяла и полюбила бродячего певца. Нет, другие так и живут, наверное, выходят замуж за кого скажут старшие, а любят не бродячих певцов, а пригожих гостей и кого-нибудь из приближённых мужа. Быть героиней песни вдруг оказалось неожиданно нехорошо, мысли рвали душу и не давали сосредоточиться на работе. Куда уж петь, она даже бисер нормально посчитать не могла - то лишнюю нанижет, то наоборот, меньше нужного.
А потом у леди Кэтрин начались роды. Это случилось среди ночи, сразу же подняли бабушку - кто лучше всех поможет-то? А бабушка прихватила с собой Анну - за последний год той случалось пару раз помогать принимать роды, она, по словам бабушки, действовала толково и правильно.
Бедная леди Кэтрин и сама умоталась, и всех их заставила побегать. Когда, наконец, младенец покинул тело матери и закричал, а потом у неё ещё и кровь уняли, и в сознание привели, и переложили на чистую постель - оказалось, что на дворе вечер. Бабушка присела на сундук, в сотый или даже тысячный раз отерла пот со лба и сказала, что такую работу нужно непременно запить, а потом уже можно есть и спать.
Они отправились к себе и не стали ждать, что скажет лорд Генри, когда придёт посмотреть на жену и ребёнка. Ибо младенец был совершенно здоров, но оказался девочкой.

* * *

Однако бабушка сначала распорядилась нести к ней в гардеробную гретой воды, вымылась сама, потом распорядилась об ужине и отправила мыться Анну. Горячая вода расслабляла, хотелось заснуть прямо в железной ванне, но пришлось выбираться, расчёсывать и сушить волосы, влезать в сухую чистую сорочку. Правда, ужин им подали в бабушкину гостиную - хорошо хоть не одеваться полностью.
Более того, на столе стоял и графин с вином из лучших запасов лорда Генри.
- Мальчик ли, девочка - не важно, если бы не я и не ты, не видать бы ему ни жены, ни ребёнка, - сказала бабушка и глотнула вина. - Пей, не смотри. После тяжёлой работы - самое то.
- Но отец огорчился, наверное, - заметила Анна.
- А против судьбы не пойдёшь, - назидательно заметила бабушка. - Я ему сколько лет говорю - не бывать такому, не переспоришь древнее колдовство, а он не верит, глупый. Зря только старается. И бедную мою Лиз жалко - всё его слушала, не меня, пыталась наследничка родить!
Анна даже не сразу поняла, что речь о её матери - так захватили её неожиданные бабушкины слова.
- О чём вы, бабушка?
- О том, что раз захотел в нашу семью - будь добр соблюдать законы, которые не тобой установлены, и не тебе их и менять! Говорила ему - все дочери должны быть крепко просватаны, пока им не стукнет шестнадцать, и будь добр найти им таких женихов, от которых они бы на сторону не смотрели ни сразу, ни потом! Как же, где же он о дочерях-то позаботится! Мне самой пришлось и Уильяма найти для Джейн, и Стефана для Фрэнсис, а он всё охотился и горевал, что нет у него наследника! И надо же, вспомнил, что была у него ещё одна дочь! Сначала чуть не сговорил за нищего картёжника и безмозглого интригана - да-да, не смотри на меня так, ты думаешь, Уолтер за тобой сюда притащился? За тобой тоже, конечно, он вовсе не против свежего молодого тела, да только ещё сильнее ему нужно отсидеться где-то в глуши, пока её величество не сменит гнев на милость и не дозволит ему вернуться ко двору, а этого может и вовсе не случиться! Нечего против королевских любимцев интриговать, это же всякому ясно! Да и приданое твоё, хотя и не очень большое, но ему сейчас каждая монета ценна, очень уж велики его долги - и за карты, и за заговоры. И я даже не знаю, что ему дороже выходит, на самом-то деле. И за такого - выдать свою дочь, дочь моей Лиз!
- Но уже всё изменилось, - вздохнула Анна.
- Именно. Повелитель Волков не дремлет, для него это вопрос жизни и смерти. Его дьявольский род вырождается, ему нужна свежая кровь. Да, ты подходишь идеально. Даже не говоря о том, что ты сама по себе неплохая невеста, с руками, с головой, и земли за тобой Генри немного, но даст, и красотой тебя Господь не обидел. Только нет ему до этого дела, ему нужно, чтобы ты родила сына от него или от кого-нибудь из его уродов-детей…
Бабушка глотнула вина и кивком велела Анне налить ещё.
- Это вы о лорде Реджинальде с Черной скалы? - на всякий случай уточнила помертвевшая Анна. - Вы его знаете?
- Ещё бы мне его не знать! Его отец обхаживал меня, а он сам - Елизавету! Только она по уши влюбилась в Генри, и я была этому рада - нечего плодить дьявольские отродья, нужно жить, как люди!
- А почему они - дьявольские отродья? - оторопела Анна.
- Потому, что оборотни! - отрезала бабушка. - Оттого и волки его слушаются, ещё бы, он ведь свой для них!
- Что? - Анна вжалась в стул, ни жива, ни мертва.
- Оборотни, самые настоящие! Потому я и говорю - дьявольские отродья! И нужно же было этому идиоту Генри возвращаться домой в ночь Самайна, когда вся нечисть выбирается из своих нор и ищет себе жертв!
- А если я скажу - нет? - быстро спросила Анна.
- А ты слышала отца? Он сказал - жизнь за жизнь. Он выкупил свою жизнь ценой твоей. И ценой спасения твоей души, и душ всех твоих будущих детей. Я никогда ему этого не прощу, поняла? Когда он ещё только сватался к Лиз, я видела, что гниловат. Но тогда мне казалось, что обычный человек в женихи Лиз - важнее всего остального, тем более, он был красавец, и сама Лиз не хотела никого другого. А что вышло? И теперь если ты откажешь, его сожрут волки! И тебя заодно.

Profile

sherlie: (Default)
sherlie

April 2017

S M T W T F S
      1
2 34 5678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 17th, 2017 02:47 pm
Powered by Dreamwidth Studios